ГЛАВНАЯ

Л.В.КИРИЛЛИНА БЕТХОВЕН: ТВОРЧЕСКИЕ ЗАМЫСЛЫ 1820-Х ГОДОВ

Оглавление
Л.В.КИРИЛЛИНА БЕТХОВЕН: ТВОРЧЕСКИЕ ЗАМЫСЛЫ 1820-Х ГОДОВ
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6

Имена Генделя и Баха стояли для Бетховена на одной высоте, хотя их последовательность была именно такой, не совсем привычной для нас. Удивляться этому совсем не следует: два этих художника вполне равновелики по своему значению и масштабу, и каждый волен предпочитать того или другого. Не будет также забывать, что музыка Генделя, причем представленная самыми крупными и важными произведениями, никогда не исчезала из обихода классической эпохи – она исполнялась и публиковалась, в то время как из обширнейшего, но почти не издававшегося при жизни  наследия И.С.Баха венские классики реально могли знать преимущественно клавирную музыку (сюиты, Хорошо Темперированный Клавир, Хроматическую фантазию и фугу, Искусство фуги) и лишь очень немногое – из церковных сочинений (мотеты). Ни пассионы, ни месса h-moll, ни грандиозный свод церковных кантат, ни даже органные прелюдии и фуги  Баха венским классикам не были известны; в лучшем случае Гайдн и Бетховен могли прочесть о них в монографии И.Н.Форкеля (1802) и в статьях Ф.Рохлица на страницах AMZ .
Тем не менее, бахианство в поздних произведениях Бетховена присутствует в не меньшей мере, нежели генделианство. Та же “Торжественная месса” создавалась с оглядкой на баховскую мессу h-moll, о существовании которой Бетховен хорошо знал. Мог ли он познакомиться с ее музыкой – не совсем ясно. Партитура, находившаяся с 1806 года во владении цюрихского композитора, издателя и критика Г.Г.Негели, оставалась при жизни Бетховена не изданной. Бетховен явно очень интересовался этим произведением и, окрыленный слухами о публикации мессы, просил издателей прислать ему экземпляр (письма к Гертелю от 15 октября 1810 года и к Негели от 9 сентября 1824 года). Первое из этих писем даже содержит музыкальную цитату – Бетховен сравнивает упрямство своего издателя с basso ostinato в хоре “Crucifixus” [7, № 281]. Однако, как установлено ныне, Бетховен почерпнул эту цитату не из первоисточника, а из трактата И.Ф.Кирнбергера “Die Kunst des reinen Satzes”, которым он пользовался и в юности, когда сам изучал композицию, и в зрелые годы, когда стал учителем эрцгерцога Рудольфа. Видный баховед Х.Вольф утверждал, что рукописную копию мессы h-moll еще в конце 1770-х годов привез в Вену барон ван Свитен, познакомивший с нею Й.Гайдна – и что в венском издательстве И.Трэга в начале 1800-х годов можно было купить такие рукописные копии, а значит, Бетховен мог их видеть [30, p.327]. Но, думается, Бетховен вряд ли бы упустил возможность приобрести такую копию для себя, а этого, насколько известно по документам и свидетельствам современников, не случилось, хотя он тщательно собирал все доступные ему тогда издания произведений Баха. Поэтому, как ни странно, правы, по-видимому оба антагониста из окружения Бетховена 1820-х годов, и Хольц, утверждавший, что “Месса D-dur возникла в результате тщательнейшего изучения баховской мессы h-moll”, и Шиндлер, яростно возразивший на это: “Бетховен не знал мессы h-moll!!” [17; 2, S.182] . Подробное знание Бетховеном всех частей мессы Баха вызывает сильные сомнения, однако он несомненно знал (через ван Свитена или по другим источникам) какие-то фрагменты и заинтересованно читал в музыкальной прессе всё, что касалось этого произведения. Так, в 1818 году Негели опубликовал в AMZ объявление о предполагавшейся им публикации мессы, назвав ее “величайшим музыкальным шедевром всех времен и народов” [12; 1818, Intelligenzblatt № 7, Sp.617] – и в это же самое время у Бетховена появляются первые идеи относительно “Торжественной мессы”, которую он сам впоследствии будет упорно называть своим “величайшим” (gr`sstes) и самым значительным произведением (этот эпитет присутствует почти в каждом письме, обращенном к издателям, меценатам, концертным организациям, влиятельным коллегам). Более того, с ведома Бетховена его друг И.А.Штрейхер направил в 1824 году в Цюрихский певческий институт письменное предложение подписаться на рукописную копию бетховенской мессы; в выражениях Штрейхера о “Торжественной мессе” идея соревнования с мастерами прошлого звучит еще отчетливее: “Большая месса господина Людвига ван Бетховена /…/ – это самое замечательное религиозное произведение, какое только появлялось со времен “Мессии” Генделя” [20; 5, № 1877].
Исследователи и исполнители всегда обращают внимание на “баховский” характер некоторых бетховенских тем этого периода (хотя надлежит отметить, что главная тема первой части сонаты ор.111 – отнюдь не позднего происхождения; она “дремала” в эскизах Бетховена с 1802 года, дожидаясь своего истинного воплощения ). Интонационный комплекс, напоминающий то очертания “темы креста”, то непосредственно монограмму BACH, объединяет почти все поздние квартеты, что прямо-таки декларируется Бетховеном всякий раз с первых же тактов (квартеты ор.130, ор.131, ор.132, ор.135, Большая фуга ор.133). Это, опять-таки, вовсе не случайное совпадение.
Один из настойчиво преследовавших Бетховена, но нереализованных замыслов касался оркестровой увертюры памяти И.С.Баха на тему BACH. Эскизы, связанные с этим замыслом, сохранились и охватывают очень большой промежуток времени – от 1818 до 1825 года . Судя по ним, произведение должно было иметь полифонический характер, а в инструментовке предполагалось использовать три тромбона [16, S.335].  К сожалению, единственным законченным произведением Бетховена на тему BACH стал шуточный канон, написанный в 1825 году после совместного застолья с композитором Ф.Кулау (текст канона содержит непереводимый каламбур – разложенную на части фамилию Кулау – “Khhl, nicht lau”, что значит “Прохладный, не теплый”, что в сочетании с шатающимися хроматическими ходами голосов производит комическое “пьяное” впечатление). Канон, кстати, возник в ответ на предложение Кулау разгадать его собственный загадочный канон на ту же тему, опубликованный в AMZ.
Почему же все-таки не были воплощены ни генделианские, ни бахианские замыслы? Из-за отсутствия внешнего повода? Но, во-первых, Бетховена это никогда не останавливало (отнюдь не все крупные произведения он писал по заказу), во-вторых, на любое его сочинение непременно нашлись бы издатели и исполнители, а в-третьих, даже имея конкретный заказ, Бетховен зачастую либо не спешил с его выполнением, либо вообще уклонялся от обязательств, если идея ему не нравилась (так произошло с ораторией “Победа креста” и с четырехручной фортепианной сонатой для Диабелли). Как нам представляется, в случае с произведениями в честь Баха и Генделя дело обстояло несколько иначе: Бетховен, должно быть,  ощущал ту огромную ответственность, о которой говорил в письме к К.Ф.Петерсу, процитированном в качестве второго эпиграфа к настоящей работе. Неудачи он себе тут позволить не мог, и потому медлил, колебался, время от времени возвращался к своим идеям и снова их оставлял.
В самых поздних эскизах Бетховена есть небольшой фрагмент в c-moll, который до сих пор вызывает споры исследователей, к какому из неосуществленных замыслов он мог бы относиться: к увертюре BACH, к Десятой симфонии или к струнному квинтету .


 
« Пред.   След. »

РЯДОМ С МУЗЫКОЙ

ПОЧИТАЙ

. -

Вам сделать ? Или подготовиться к ? Или написать ? Или продумать ? Главное , что вы . Еще рекомендуем